Приветствую Вас на нашем сайте

План ГОЭЛРО. Часть 2.

Причиной пристального внимания большевистских лидеров к энергетическому строительству были и их идеологически-мировоззренческие чаяния. Они надеялись с помощью электрификации перевести национальный менталитет из креационистских, в первую очередь православных координат, в русло обожествления новой атеистической власти, принесшей народу и в прямом (через электрификацию), и в переносном смысле свет. Особое внимание уделялось при этом крестьянству как основному и достаточно консервативному сословию, носителю частнособственнических инстинктов. Надеялись, что "лампочка Ильича" и электроплуг помогут оторвать крестьянство от земли и превратить его, согласно терминологии Л. Д. Троцкого, в "трудовую армию наемных сельских рабочих".

Попытка обожествления электричества восходит к славянской мифологической традиции, где свет является воплощением миропорядка, истинности и праведности, ассоциируясь в народном Христианстве с Богом-Отцом, Иисусом Христом, ангелами, святыми. Приведем характерный пассаж одного из ведущих большевистских богоборцев 1920-х гг. Е. Ярославского: "Мы,– пишет он,– переживаем …новую полосу жизни – электрификацию… Он (речь идет о пролетарии – Авт.) молнию с неба запирает в провода электрических станций… И в глубокой ночи, когда кругом тьма, когда ни свет солнца, ни луны, ни звезд не освещают нашего жилища, свет творит он, пролетарий! Он подходит к рычагу, к выключателю станции… Да будет свет! – говорит пролетарий. И на сотни верст кругом вспыхивает над городами и селами свет. Напрасно будет молить шахтер из подземелья небесных богов, чтобы они осветили ему подземелья, штреки, галереи. Нет! Он знает, что эти боги бессильны, потому что их нет. И хотя бы все попы земного шара об этом молили своих богов – этого чуда не будет. Нет, шахтер из подземелья подходит к телефонной трубке… И его слышат на станции. Он не возносит молитв, не кланяется, – он требует: дай света! И пролетарий ему отвечает: да будет свет и у тебя в подземелье! И мигом в подземных глубинах зажигаются большие и маленькие солнца. На дне моря может он зажечь эти солнца и согреть эти светом: дать жизнь всему живому - растениям и животным, заменить наседку под яйцами, солнце для растений и животных. Он двигает поезда железных дорог и могучие океанские корабли, и стальные легкие птицы – аэропланы, пересекающие облака, и плуги на пашне, и миллионы веретен и станков, сверлит, режет, режет, пилит, плавит сталь. Исцеляет хромых и слепых, ревматиков и других больных. Как жалок библейский Элогим перед этим освободившимся пролетарием – недавним рабом! И близок день, когда в самой глухой деревушке каждый труженик будет этим могучим творцом света ... Да будет свет!" (Цит. по: [3, с. 72]). Так вершилась новая религия, новые боги, новые молитвы.

Второй более многочисленной и значимой группой электрификаторов были технократы, выходцы из, главным образом, петербургских и московских кругов технической интеллигенции. А В. Винтер, Г. О. Графтио, Р. Э. Классон, К. А. Круг, Л. К. Рамзин, Б. И. Угримов, М. А. Шателен – хрестоматийные фамилии – символы, не требующие комментариев, цвет русской электро-, тепло- и гидротехнических школ. В силу социального происхождения и убеждений они не были сторонниками и участниками революционных событий и отношения их с новой властью складывались не всегда просто. Тем не менее, политическая действительность и жизненные реалии подвигли их на взаимодействие и сотрудничество с большевиками. Тому было три главных причины.

Первая – чувство патриотизма, забота о благе страны и народа, вера в прогресс общества, достижимый усилиями науки и техники. Скептически или критически относясь к идеологии новой власти, категорически отметая ее методы, они в то же время понимали, что противодействие режиму идет во вред обществу.

Вторая – возможность реализации профессиональных интересов. Новая власть последовательно и твердо демонстрировала политическую волю, в том числе, и в отношении энергостроительства. Поставив развитие электрификации в ряд важнейших народнохозяйственных задач, В. И. Ленин и его сподвижники вызвали своими действиями, как минимум, интерес к себе и готовность энергетической элиты к активному сотрудничеству. Стремление Советов развить энергетику по единой государственной программе выгодно контрастировало с пассивностью предыдущих властей: десять лет научно-инженерная мысль безрезультатно продвигала идею общенационального планового энергостроительства. Реальная возможность для этого открывалась с формированием жестко централизованной и плановой модели государственного развития.

Третья – прагматические соображения, продиктованные реалиями повседневной жизни. После революции сотрудничавшая с советской властью интеллигенция получала конкретную государственную помощь в сфере быта (пайки, жилплощадь, социальные льготы и т. д.).

Участники же Комиссии ГОЭЛРО в силу исключительной важности их работы были окружены особыми вниманием и поддержкой со стороны руководства страны.

В письмах к Н. П. Горбунову Л. А. Фотиевой, А. Д. Цюрупе Ленин постоянно ставит вопросы об улучшении условий труда комиссии ГОЭЛРО, обеспечении ее членов средствами транспорта и связи, решении социальных, жилищных и продовольственных проблем. Ленину неоднократно приходилось вступаться за так называемых спецов.

В августе 1920 года домовой комитет бедноты угрожал Г. О. Графтио обыском и конфискацией имущества. Узнав об этом, Ленин телеграфирует Г. Е. Зиновьеву: "Кржижановский сообщает: преддомкомбед дома 15 на Александровском проспекте Петроградской стороны грозит обысками и отобранием имущества профессору Генриху Осиповичу Графтио, занимающему квартиру 3. Графтио – заслуженный профессор, свой человек. Необходимо оградить его от самоуправства преддомкомбеда. Прошу сообщить исполнение". Ситуация разрядилась, но ненадолго. В марте 1921 года Г. О. Графтио был арестован. Ленин пишет Ф. Э. Дзержинскому: "Прошу немедленно выяснить, в чем объвиняется профессор Графтио Г. О., арестованный Петрогубчека, и не представляется ли возможным его освободить". Вмешательство Ленина предотвратило одну из многочисленных трагедий революции.

В. И. Ленин проявлял постоянную заботу о здоровье ведущих "электрификаторов". Он опротестовал отрицательное решение Политбюро по ходатайству Госплана о финиансировании лечения Л. К. Рамзина за рубежом и настоял на пересмотре высшим партийным органом своего решения. "Прошу предоставить санаторий или возможность пребывания в деревне, согласно заключению врача",– писал Ленин, узнав о глубоком переутомлении и потере сил И. И. Радченко. В результате перегрузок и плохого питания летом 1921 года ухудшилось здоровье Г. М. Кржижановского. Ленин тотчас же пишет в Оргбюро ЦК ВКП(б): "Прошу обязать председателя Госплана т. Кржижановского выехать в Ригу.., дабы там пробыть 1 месяц для лечения и отдыха".

Чем руководствовался в своих хлопотах Ленин? Были ли его поступки проявлением сердечного порыва, душевной обеспокоенности, человечности или он в демонстрируемой заботе руководствовался прежде всего прагматическими соображениями государственного деятеля? На этот вопрос предельно откровенно ответил сам Ленин. В ходатайстве об отправке Кржижановского на лечение он пишет: "…председатель Госплана почти надорвался. Его ремонт необходим и неотложно необходим".

Для Ленина забота о здоровье кадров – это, как он любил выражаться, "охрана и сбережение госимущества". Люди воспринимались им как механизмы, которые должны быть в исправности, а значит им нужны периодические и своевременные ремонт и профилактика.

Была и еще одна причина, способствовшая сотрудничеству ученых-энергетиков с Кремлем: в состав центральных партийных и правительственных органов входило немало высокообразованных политиков и ученых, что придавало новому руководству Советской России облик культурной и просвещенной власти. Как правило, с учеными взаимодействовали В. И. Ленин, Л. Д. Троцкий, Г. М. Кржижановский, Н. И. Бухарин, А. В. Луначарский, Н. К. Крупская – люди, хорошо осознававший роль и значение электрификации в цивилизационных процессах XX столетия.

Все члены Комиссии ГОЭЛРО принадлежали к энергетической элите и занимали ведущие позиции в руководстве народным хозяйством постреволюционной России.

Ко времени завершения реализации плана, т.е. к концу двадцатых годов, их должности соответствовали верхним ступенькам в иерархии советской партийно-хозяйственной номенклатуры. Несколько примеров.

И. Г. Александров. 1920 г. – руководит проектированием Днепровской ГЭС; 1926 г. – главный инженер "Днепростроя"; 1931 г. – член Президиума Госплана.

А. В. Винтер. 1912 г. – начальник строительства ТЭС "Электропередача"; 1918 г. – управляющий "Шатурстроя"; 1919–1923 гг. – возглавляет управление "Электрострой" Комгосоора; 1927–1932 гг. – директор "Днепростроя"; 1932 г. – управляющий Главэнерго.

Г. О. Графтио. С 1909 г. руководит работами по проектированию Волховской ГЭС; 1919 г. – возглавляет Волховстрой; 1926 г. – начальник и главный инженер Свирьстроя; 1927 г. – начальник строительства Нижнесвирской ГЭС.

Г. М. Кржижановский. До революции ведет проектировочные изыскания и руководит строительством важнейших энергетических объектов; 1918 г. – возглавляет Комитет государственных сооружений (КОМГОСООР); 1919 г. – начальник Электроотдела ВСНХ; 1920 г. – Председатель Комиссии ГОЭЛРО; 1921-1931 г.г. – Председатель Госплана.

Аналогичная картина служебного роста характерна и для большинства других членов Комиссии ГОЭЛРО. Ряд участников разработки и реализации плана входили в руководящие партийные и советские органы.

Логика служебного роста и карьеры зарекомендовавших себя с лучшей стороны на руководящей работе электрификаторов предполагала их дальнейшее продвижение на главные хозяйственные посты, теперь уже общегосударственного масштаба. Однако, это входило в противоречие с кадровой политикой и авторитарной стратегией И. В. Сталина. Пришло время его хозяйственной креатуры: на первый план выдвигаются: А. А. Андреев Л. М. Каганович, В. В. Куйбышев, И. И. Межлаук, А. И. Микоян, В. М. Молотов, Г. К. Орджоникидзе, Я. Э. Рудзутак и другие. Популярность и авторитет электрификаторов обеих социальных групп (старые ленинского призыва партийцы и технократы в белых воротничках) предопределили их уход с советско-хозяйственного Олимпа. Одних возвратили в знакомую им систему высшей технической школы, другие осели в отраслевых проектно-конструкторских структурах. Наиболее неожиданным образом сложилась судьба знаковых фигур Комиссии ГОЭЛРО.

На рубеже тридцатых годов И. В. Сталин волевым началом переводит в систему Академии наук (попросту говоря, ссылает в науку) ряд крупнейших хозяйственников, руководителей промышленных объектов первой пятилетки. Их независимость, авторитет, масштабы личности, знания были в одночасье нейтрализованы. Стрелки их очевидного партийно-советского и хозяйственного роста были переведены в неторопливо-кабинетное русло академического бытия.

Основное место в списке новоиспеченных академиков заняли главные творцы плана ГОЭЛРО. На следующий год после выполнения плана, т. е. в 1932 г., минуя все промежуточные ступени, действительными членами Академии наук стали И. Г. Александров, Б. Е. Веденеев, А. В. Винтер, Г. О. Графтио.

 

Официальным аргументом для избрания были их заслуги в возведении флагманов гидроэнергетики и, в первую очередь, Днепрогэса. Академическая среда пополнилась энергостроителями. Тремя годами раньше, в 1929 г. в Академию Наук был направлен (формально избран) Г.М. Кржижановский, став одновременно в том же году и вице-президентом АН СССР. Несколько участников Комиссии ГОЭЛРО стали членами-корреспондентами.

Предпринятые И. В. Сталиным шаги по укреплению академической среды "промышленными генералами" вытекали не только из личных интересов руководителя страны, но и были объективным проявлением развивавшегося процесса сближения фундаментальных наук и инженерно-технических знаний.

Индустриализация как генеральная линия развития народного хозяйства страны предполагала интенсивное развитие системы подготовки инженерных и научно-технических кадров. Это обусловило востребованность традиционных научных школ и сообществ в России. В течение нескольких лет были открыты десятки высших технических учебных заведений, научно-исследовательских и проектно-конструкторских организаций. Идея конвергенции науки и техники стала одной из главных идеологических доктрин эпохи первых пятилеток. В 1932 г. Н. И. Бухарин, возглавлявший Научно-исследовательский совет ВСНХ СССР, на II Всесоюзной научно-исследовательской конференции по планиров%

Играть!
gdzme.ru © 2004 - 2014 Связь с нами